Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

Чайна Мьевиль "Посольский город"

Posolskij_gorod_7320

Написать достойное произведение в жанре лингвистической фантастики не так уж легко: как правило, автору требуется постоянно держать в уме сложную логическую конструкцию - а это под силу не каждому. Поэтому так приятно видеть, что Чайна Мьевиль отлично справился с выбранной им задачей. “Посольский город” говорит читателю: представь, что изрекаемые слова обязательно должны иметь за собой некоторую материальную сущность или произведенное действие. А теперь - попробуй жить с этим.

Collapse )
promo book4you december 14, 2013 00:06 12
Buy for 100 tokens
На Книгозавре не так давно выложили пост с книжным граффити. Мне понравилась идея, и я закопалась в картинки. Нашла очень красивые! Книги Escif street art Симферополь Лиссабон Здания Петербург Димитров Тюмень Амстердам Питтсборо Лион Винница…

Ирина Левонтина "Русский со словарем"


Язык - замечательная штука, которая с головой выдает намерения говорящего. Подставьте, например, букву в слово: Я в...шел в Интернет, чтобы почитать новости.

“Ы”, “о”? У меня получилось “ы”. Считайте это небольшим тестом на то, как вы воспринимаете глобальную сеть. Разъяснения - в цитате ниже:

...Или, например, как надо говорить - войти в Интернет или выйти в Интернет? Действительно, когда мы говорим выйти, а когда войти? Лингвисты изучали эту проблему. Выйти значит переместиться из замкнутого пространства в более открытое. “Можно выйти из комнаты в коридор или со двора на улицу, но нельзя *выйти из коридора в комнату или *с улицы во двор. При этом различия между более замкнутыми и менее замкнутыми (более открытыми) пространствами, по-видимому, объективны: в более замкнутых пространствах меньше возможностей входа и выхода и больше препятствий для перемещений (вышел из леса на поляну, но не *вышел с поляны в лес)” (я цитирую академика Ю. Д. Апресяна, а звездочками в лингвистических работах часто обозначаются неправильные фразы). Ну а войти - естественно, наоборот. В кладовку, в ванную, в спальню всегда входят, тогда как на сцену, на крышу, на балкон - всегда выходят. [...]
Примерно так же обстоит дело и с Интернетом. Говорят и войти в Интернет, и выйти в Интернет. Вот некоторые фразы, взятые из этого самого Интернета: “Каждый раз, выходя в Интернет, вы подвергаете себя опасности несанкционированного вторжения”; “По какой технологии доступа вы выходите в Интернет?” [...] И с другой стороны - “Глава Ericsson утверждает, что через 2 года большинство пользователей будут входить в Интернет через сотовые телефон”; “Не могу войти в Интернет: программа дозвона сообщает о неправильном пароле...” [...]
Очевидно, сочетаниям выйти в Интернет и войти в Интернет соответствует несколько разные картинки. Когда говорят выйти в Интернет, имеют в виду, что всемирная сеть - это огромный мир, на просторы которого человек и выходит из своего узкого мирка. Возможно, даже не имея определенной цели. Когда же говорят войти в Интернет, скорее всего, имеют в виду, что Интернет - это нечто вроде большой виртуальной библиотеки, в которую человек входит, чтобы найти там нужную информацию.

Гугл, кстати, говорит, что “выхожу в Интернет” гораздо частотнее, чем “вхожу в Интернет”: 389 000 vs. 139 000 употреблений. Лично меня радует, что русскоговорящие люди считают Интернет отдельным миром.

Впрочем, я немного затянула преамбулу к рассказу о книге Ирины Левонтиной “Русский со словарем”. Это отличный сборник статей про язык - по легкости чтения он напоминает “Русский язык на грани нервного срыва” Кронгауза, да и описываются в нем похожие вещи, на мой взгляд. То есть это не академическая заумная монография, а интересные истории про то или иное явление: автор берет его, аккуратно рассматривает под микроскопом, сообщает читателю результаты наблюдений и размышлений и, налюбовавшись, выпускает на волю: ...Обычно я отлавливаю и описываю всевозможные языковые казусы с плохо скрываемым удовольствием. С охотничьим, я бы сказала, азартом. В исследовательском любопытстве есть что-то людоедское. Прекрасно понимаю Ирину - сама нередко подвисаю на читаемых мною текстах или речи друзей. Недавно один приятель на хвосте, кстати, принес чудесное выражение “поставить нравку” - это, как вы понимаете, перевод “лайкнуть”.

Так вот: мне очень, очень понравилась книга, и сейчас я буду ее цитировать и соглашаться с автором. Например, у Левонтиной есть отличное замечание про то, что нынче в интернетах называют граммар-нацизмом. Если вкратце, то это движение за абсолютную грамотность русского языка - достаточно агрессивное, однако симпатичное мне. И я не раз попадала в ситуацию, описанную в приведенной ниже цитате:

...Вообще как должен поступить интеллигентный человек, если, например, в лифте неприличное слово написано с орфографической ошибкой?
Конечно, в том слове, которое чаще всего пишут на стенах, ошибиться практически невозможно, но во многих других можно - и ошибаются. Один коллега рассказывал: в лифте красовалась надпись, сообщающая о легком поведении некоторой неизвестной особы женского пола. При этом на конце соответствующего слова было написано “-ть”. “Хоть бы в интервокальную позицию поставили!” - раздраженно заметил другой коллега, тоже ехавший в этом лифте. Действительно, ведь в первом классе проходят про “сомнительные” согласные, которые надо проверять, поставив перед гласной.
А в последние годы подростки повадились писать неприличности по-английски, и уж в английском-то непристойном глаголе ошибается не меньше половины авторов надписей. Так что должен сделать интеллигентный человек?
Если он исправит ошибку, то получится, что он сам царапает в лифте неприличности. Приходится молча страдать. А ведь для многих грамотных людей сам вид безграмотного текста мучителен, как скрип пенопласта.
Я знаю людей, особенно преподавателей, которые, например, в ресторанном меню исправляют орфографические ошибки, да еще и красной ручкой, да еще и палочки ставят на полях, как в ученической тетради. А в воспоминаниях Ходасевича о Горьком рассказывается, что основоположник соцреализма имел обыкновение, читая газеты, исправлять в них опечатки, после чего немедленно выбрасывать.
Мне вспоминается одна история о моем научном руководителе. Однажды я на работе оставила на столе какую-то записку. Она была написана на так называемой оборотке. На другой стороне листа был текст старого, ненужного, давно уже куда-то там отправленного английского письма. Придя в следующий раз на работу, я обнаружила, что в этом письме почерком моего научного руководителя исправлена ошибка. Видимо, он сделал это автоматически: просто не мог видеть неправильно употребленное слов.

Как не вспомнить цитату с Баша: xхх: Да они бы и слово "хуй" писали с ошибкой, если б там была бы безударная гласная. Кстати, совершенно верное замечание. Меня еще, например, перманентно бесит объявление, которое висит у нас на работе в туалетах - там есть одна лишняя запятая, но оно заламинировано и с ним уже ничего не сделаешь.

Впрочем, большая часть статей посвящена отдельным выражениям или словам. У Левонтиной прекрасно получается кратко и доходчиво рассказать читателю, какое интересное языковое явление он сейчас наблюдает, заодно сделав небольшой экскурс в историю.

Любопытным образом слова простой, сложный, трудный сейчас используются для характеристики выражения лица. Говорят: Лицо сделай попроще! В смысле “Твоя недовольная физиономия тут неуместна”. А вы знаете, что такое на сложных щах? Вот небось не знаете. Это значит “с высокомерным, презрительным, мрачным и т. п. лицом”. В этом выражении замечательно использованы все три слова. Во-первых, предлог на в моем любимом употреблении (пришел на костюме, весь на кажуале). Во-вторых, слово щи в значении “лицо”. Оно, кстати, обсуждается на форуме Lingvo “Городские диалекты” в качестве довольно распространенного среди московской молодежи. Там, правда, не отражена не лишенная фонетической изысканности угрозительная формула Ща по щам. И наконец, революционно употреблено и слово сложный. Мне понравилось, как кто-то на своей страничке описывает путешествие в затерянный город инков в Перу: “Идет дождь, и по ступенькам вверх и вверх - я так не могу, и сердце стучит, и в куртке жарко, а без куртки холодно... вопщем, поэтому на всех фотографиях у меня сложные щи”. Я поинтересовалась у сына: “А трудные щи бывают?” - “Не встречал, говорит. Да ты ж сама любишь объяснять про разницу между словами трудный и сложный!”. Конечно, люблю. Но факты прежде всего. В Интернете встречаются и трудные щи - вот, например, человек рассказывает о проникновении на закрытую территорию: сделали, мол, трудные щи, и борсетка придавала солидности. Если я правильно понимаю, это то же, что раньше назвали бы сделав морду лопатой.  

Что я могу сказать в заключение? Книга получилась отличная - живая, интересная, осмысленная, читается невероятно легко, и мне, если честно, не очень понятно, почему у нее тираж всего 1000 экземпляров. Кроме того я уверена в добросовестности автора и отсутствии “фоменковских” этимологий и прочего шарлатанства. Заметно, правда, что изначально это были отдельные статьи - кое-где идут повторы, - но в целом это не раздражает. Очень рекомендую ее всем-всем-всем, кто уже задумывался над какими-нибудь лингвистическими явлениями - у них будет много материала для размышления, - а также желающим понять изменения, происходящие нынче в языке.

Плунгян "Почему языки такие разные"


Плунгян написал замечательную книжку, в которой структурированно, подробно и увлекательно рассказывает про язык. Как лингвист и вообще человек, любящий эту науку, я оцениваю ее очень высоко. Фактически он прошелся по основным направлениям лингвистики вроде компаративистики (она же сравнительно-историческое языкознание), типологии, социолингвистики, фонетики - правда, все сложное осталось за бортом, не уместившись в формат. Впрочем, научно-популярную функцию книга полностью выполняет - а больше от нее и не требуется, это все-таки не учебник.

Мне очень понравилась подача материала. То есть редко встретишь такую взаимосвязь и плавный переход от одной темы к другой. Сначала о том, как языки изменяются с течением времени, потом - об их родстве и о диалектах, из которых развиваются родственные языки - и всему этому дается объяснение через исторические причины и людское поведение. Возникает то самое чувство связанности одного с другим, которое я особенно люблю при изучении языка в широком смысле этого слова. Впрочем, Плунгян не отказывает себе в удовольствии и пошутить:

...Молодежные жаргоны — не последний источник языковых изменений: ведь, вырастая, говорящие на этих жаргонах не всегда забывают их, и каким-то «молодежным» словам вполне может повезти — они останутся в «большом» языке. Кто знает, вдруг популярные сейчас молодежные жаргонные тормозить (в значении «плохо соображать; замедленно действовать») и тормоз (соответственно «тот, кто склонен тормозить») когда-нибудь войдут в «настоящий» русский язык, и никто не будет удивляться такому, например, объявлению в газете:
Даю уроки латинского и греческого языка.
Уникальная современная методика.
Особая программа для занятий с тормозами
.


Ближе к последним главам я с жуткой ностальгией вспоминала первый курс и зачет по генеалогической классификации языков ("Если кто-то не будет знать славянскую ветку, сразу двойка!"). Кажется, индоевропейскую семью до сих пор помню полностью. И еще тогда же была забавная история, когда мы в обязательном порядке читали статью А. А. Зализняка, в которой он опровергал рассуждения Фоменко о языках: не знаю, насколько это было рассчитано на то, что мы не будем верить в подобную ересь, но у меня была некоторая обратная реакция - про Фоменко я тогда услышала первый раз в жизни, немедленно заинтересовалась, и долго отплевывалась.  

...С другой стороны, слово со значением «плохой» звучит, можно сказать, почти одинаково и в английском языке, и в персидском. По-английски оно пишется bad, а произносится приблизительно как бэд; по-персидски оно пишется (если писать латинскими буквами — хотя в Иране обычно пишут арабскими) bäd и произносится приблизительно так же. И английский, и персидский — индоевропейские языки, тем не менее лингвисты категорически отказываются считать английское bad и персидское bäd словами-родственниками. Лингвисты говорят, что их сходство — случайное совпадение. [...]
До сих пор многие люди, не знакомые с методами научного изучения языков, пытаются доказывать родство самых далеких друг от друга языков, просто подбирая похожие слова. Оказывается, что некоторые слова африканского языка хауса похожи на слова английского языка, а то и языка древних египтян или шумеров. Или два-три слова из языка жителей какого-нибудь из островов Полинезии вдруг почти совпадут со словами древнегреческого языка.
Однако такие совпадения ничего не доказывают. Вообще, во всех языках мира так много слов (а звуков довольно мало), что нет ничего удивительного, если вдруг из десяти-двадцати-тридцати тысяч слов пять-шесть слов в разных языках окажутся похожими.


Вот еще интереснейший для не-лингвистов кусок про то, о чем они наверняка даже не задумывались. И одновременно часть ответа на вопрос, заданный в названии книги.

У каждого языка есть грамматика. А это значит, как мы теперь понимаем, что в каждом языке есть такие особые правила, которые заставляют говорящих сообщать то, что в этом языке считается обязательным — то есть грамматическим. Причем от желания говорящих это совершенно не зависит: грамматика их об этом не спрашивает.
Допустим, мы решили рассказать о каком-то событии. Оказывается, помимо того, что мы сами хотим о нем рассказать, говоря на том или ином языке, мы обязаны (просто чтобы это было правильное предложение на данном языке!) сообщить что-то о времени события (в прошлом или в настоящем оно произошло, давно в прошлом или не очень давно, окончилось оно или всё еще продолжается), о числе его участников, о том, были это люди или не люди, мужчины или женщины; или о том, наблюдал ли это событие сам говорящий, или ему об этом кто-то рассказал, и т. д. и т. п. Что именно из этого списка мы обязаны сообщить — зависит от конкретного языка, на котором мы говорим. [...]
Главное, чем языки отличаются друг от друга, — это то, что грамматика каждого языка заставляет нас делать. Языки отличаются друг от друга не тем, что на одном языке о чем-то можно говорить, а на другом нельзя: давно известно, что на любом языке в принципе можно выразить любую мысль. Дело обстоит иначе: языки отличаются друг от друга теми сведениями, которые, говоря на каждом из них, нельзя не сообщать — то есть, иными словами, тем, о чем на этих языках сообщать обязательно.  


Книга рассчитана не только на взрослых, стремящихся к познанию мира вокруг себя, но и на детей; особенно я бы рекомендовала ее подросткам, которые сейчас думают, куда пойти учиться, и изначально расположены к языкам. Тут нет ничего о математических моделях и вообще математике в лингвистике (а ее на самом деле предостаточно), но в целом дается неплохое представление о том, чем занимается наука. Материал излагается достаточно концентрированно, т. е. никаких лишних лирических отступлений и пространных языковых баек (которые лингвисты обычно могут рассказать про любое явление), но примеры подобраны нестандартные и запоминающиеся. Так что премию "Просветитель" в том году книга получила совсем не зря.