Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Денис Гуцко "Бета-самец"

Betasametc_8994

Что у вас возникает в голове при словах “бета-самец”? Лично у меня - женские журналы. “Как завоевать мужчину”. “Альфа-, бета- и гамма-самцы - как выбрать правильно”. И еще “омеги” - последнее время именно так зовут козлов отпущения в любом коллективе - их унижают, высмеивают, презирают. Так вот: Гуцко не об этом. Ну, почти не об этом. Книга “Бета-самец” - о бунте человека, который всю жизнь был на вторых ролях и мучился от этого.

Collapse )
promo book4you december 14, 2013 00:06 12
Buy for 100 tokens
На Книгозавре не так давно выложили пост с книжным граффити. Мне понравилась идея, и я закопалась в картинки. Нашла очень красивые! Книги Escif street art Симферополь Лиссабон Здания Петербург Димитров Тюмень Амстердам Питтсборо Лион Винница…

Олег Дивов "Объекты в зеркале заднего вида"

Oleg_Divov__Obekty_v_zerkale_zadnego_vida

Кусок этой книги можно было прочитать в сборнике “Либеральный апокалипсис”: точнее, там была практически полностью первая часть - чуть сжатая, но без существенных изменений. Единственным, что выдавало предполагаемое развитие сюжета, была схематичность повести: сплошные факты и действия, ну, пара шуточек затесалась (даже непривычно без обилия хиханек-хаханек). А по прочтении всего романа возникло впечатление, будто автор еще раз прошелся по уже рассказанным событиям и выстроил все по порядку, объяснив подноготную - будто кистью по эскизу. От изумления я немедленно перечитала книгу - просто чтобы достроить в голове картину.

Первое впечатление от романа - Дивов окончательно забросил фантастику и сделался махровым реалистом с сатирическим уклоном. Конечно, все развитие сюжета происходит в будущем, но что-то выглядит так правдоподобно, что глаз начинает дергаться. А ничего, собственно, особенного-то и не описано: завод, американско-российское производство машин, где в числе прочих работают три симпатичных раздолбая и одна умница-красавица. И вроде все хорошо, и машинки бегают, и знамя ударника ребята держат гордо, а только нездоровая атмосфера чувствуется: интриги, козни - черт знает что.

...К несчастью, все это была громадная, в масштабах целой компании, психодрама: начальники делают вид, будто им интересно наше мнение, а мы делаем вид, что думаем, будто им и правда интересно.
Тут и не захочешь, а начнешь жаловаться на жизнь и ругать пиндосов. А там и до нарушения технологии недалеко. Чисто ради протеста. Ведь любой у нас знал, что ни одна инициатива снизу, даже самая продуманная, больше никогда не пойдет в разработку. И вся борьба борьбучая затеяна ради обмана и самообмана. Рудимент эпохи, когда «командный дух» и «верность фирме» были не пустыми словами. Теперь это не сплачивало, а только разобщало. Больно смотреть, как взрослые люди учинили на производстве нелепую ролевую игру – и приучают к ней молодых.
И ладно бы они прикидывались добренькими. Хваленой американской толерантности в этих упырях почему-то не наблюдалось вовсе, зато нос задирать перед туземцами они умели еще как. Год от года борзеть получалось у них все лучше, и от реальности они отрывались все заметнее. Откуда их таких выкопали, а главное, зачем свалили это счастье нам на голову, я долго не мог сообразить, пока Кен не объяснил.

Естественно, в какую-то минуту страсти накаляются до самого предела, и кто не спрятался, тот получает по башке.

Да ну, какой-то производственный роман, где тут цимес - скажете вы? А цимес в людях. В том, как они разрешают для себя этические конфликты, как ведут себя в разных ситуациях, как любят и ненавидят. Я постоянно ставила себя на место героев и прикидывала, что бы я сделала в такой ситуации - ответ не всегда находился.

Не уверена, что эта книга понравится любителям Дивова-фантаста - в ней слишком много реальности. Она горькая, злая и даже шуточки про жопу ее не спасают. Поэтому я просто скажу: попробуйте поглядеть на нашу действительность глазами писателя - не увидите ли вы чего-то знакомого?

Читать начало романа: http://prochtenie.ru/passage/26708

Макс Фрай "Сказки старого Вильнюса"


Это та самая книга с автографом-солнышком, презентация которой проходила в Додо. Она произвела на меня ужасно приятное впечатление. Не такая захватывающая и втягивающая в себя, как цикл про сэра Макса, но будто приоткрывающая дверь в другой мир. Словно окружающая нас вселенная - плоская и привычная - вдруг, издав едва слышный металлический щелчок, провернулась и позволила поверить, что чудеса возможны. Да вот же они, ровно в строчках книги, от которой бегут мурашки по коже и хочется плакать и смеяться одновременно.

Нина тем временем снова берет кофейную чашку и глядит на нее с некоторым недоумением. Дескать, знакомый предмет. Сейчас вспомню, что с ним обычно делают. Сейчас-сейчас.
Момент самый что ни на есть подходящий. Встаю, беру ее за плечи, разворачиваю к окну, говорю: гляди-ка.
По улице Пилес неторопливо шествует единорог. Сияющий белоснежный зверь с серебристой гривой - в общем, как на иллюстрациях к сказкам, только лучше, конечно, потому что живой. Следом ковыляет императорский пингвин, фрачная пара из мастерской матушки-природы сидит на нем безупречно. Четверо прохожих стоят на противоположной стороне улицы разинув рты; дама лет сорока в малиновых шортах явно изготовилась завизжать; как поведут себя остальные, пока непонятно. Ладно, их проблемы. Девочка лет пяти за соседним столиком, которая вот уже полчаса с тоской во взоре ковыряла пирожное, теперь прилипла к окну. Не издает ни звука, даже маму, безнадежно увязшую в иллюстрированном журнале, пока не дергает. И правильно. Есть вещи, о которых мамам лучше не знать.


Мне еще очень понравился один отрывок из рассказа про улицу Стиклю. У Фрая отлично получаются описания человеческих ощущений, вплоть до того, что меня бросает в жар от совпадения чувств, описанных в книге и временами переживаемых мной. Я прекрасно понимаю, что это просто случайность, но как приятно знать, что ты не один сходишь с ума подобным образом!

...У нее всегда, с детства, сколько себя помнила, болел весь мир - вымороченный, враждебный, нескладно и нелепо устроенный, не поддающийся исправлению, но при этом сияющий, звучащий, вибрирующий, ветреный, огненный и ледяной, великолепный настолько, что, дай она себе волю, рыдала бы взахлеб от восхищения с утра до ночи и, пожалуй, даже во сне. Но воли себе она, конечно, не давала, держала в ежовых рукавицах, дышала неглубоко, думать старалась поменьше и только о насущных проблемах, всегда стояла - там, внутри себя, - вытянувшись по стойке “смирно”, чтобы не спятить, не рухнуть в сладкую темноту, не взорваться от переполняющей ее восхитительной муки.

В книге 24 истории, а в Вильнюсе 108 улиц, говорит аннотация. Так что, вероятно, нам следует ждать продолжения. Сборник, кстати, иллюстрирован фотографиями, сделанными самим Максом Фраем. Я, если честно, не погруженный в фотоискусство человек, поэтому я осталась к ним абсолютно равнодушна - не зацепила ни одна, я просто не смогла оценить их. Текст мне понравился гораздо больше. Так что рекомендую “Сказки старого Вильнюса” не только любителям Макса Фрая, но и тем, кто как раз думает, с какой бы книги начать читать этого писателя.

Сборник "Беспощадная толерантность"


“Беспощадная толерантность” - это вторая книга, подготовленная Фондом взаимодействия цивилизаций и российскими фантастами (первая называлась “Антитеррор-2020”). Редактором-составителем сборника стал, как и в прошлый раз, Сергей Чекмаев (lightday). Как ясно из названия, писатели рассуждают на тему «Есть ли предел толерантности?» и составляют различные прогнозы: в первой части - о терпимости по отношению к половым отклонениям, во второй части - о терпимости по отношению к другим культурам. Почему-то вокруг книги поднялась совершенно нездоровая шумиха, которая, на мой взгляд, не соответствует содержанию. Да, авторы кое-где поглумились и порезвились, но, на мой взгляд, не настолько, чтобы угрожать сорвать презентацию.

Ну что, окунемся в мир доведенной до крайности политкорректности? Кирилл Бенедиктов во втором по счету рассказе (“Чудовище”) считерил и воспользовался самым очевидным прогнозом. Вообразите себе Россию, в которой законом запрещены некоторые слова, а говорить о себе можно только в среднем роде:

...Нет, Женя, представьте, в Китае люди по-прежнему делят друг друга на мужчин и женщин. И если я вижу, что по улице идет толстяк, то я не говорю - вон идет горизонтально ориентированный индивидуум. А если я вижу слепого на улице, то мне и в голову не придет назвать его инакозрячим. И наркомана там назовут торчком или нарколыгой, но никак не пользователем нетрадиционных лекарственных средств. А главное, Женя, - никто не говорит о себе в среднем роде. Я мужчина, и это классно. Я - не “оно”, Женя, не какое-то безликое серое существо. Я - это я, Вадим Юрьевич Лодейников, и про меня следует говорить “он”. Третье лицо единственное число. А про вас, милая Женя, нужно говорить - “она”, потому что вы девушка, и к тому же чертовски симпатичная девушка.

Следующий рассказ - Дивова. У него опять разыгралась паранойя, и он написал про всемирный заговор, то ли лесбийский, то ли русский, то ли вообще инопланетный. Меня вынесло начало одного абзаца: “Вчера в полдень Джонни Кеслер, жид и пидор, открыл пальбу по бабам. Снайпер херов, он за пять секунд завалил трех и еще двух тяжело ранил”. Но Дивов всегда любил попровоцировать и потом посмотреть, что будет. У него, кстати, два рассказа в сборнике: большой, из которого я привела цитату, и миниатюра в самом конце, которую даже сложно назвать фантастической, до того она реалистична.

Большинство писателей обыграли тему толерантности, доведя ее до предела, поэтому было особенно приятно видеть произведения, где авторы постарались быть хоть как-то добрее. (Респект составителю, кстати, рассказы отлично подобраны и грамотно распределены, антиутопии, которых большинство, перемешаны со вполне мирными решениями темы.) “Дом для Чебурашки” Татьяны Томах - один из немногих более или менее светлых рассказов в сборнике. Еще мне очень понравилось ехидство Каганова в “Далекой  гейпарадуге”, где акцент смещен на физическое явление. Или “Дезертир” Дмитрия Ахметшина, в котором автор подошел к понятию толерантности не в смысле геев и лесбиянок (мы же привыкли слышать о нем именно в таком контексте), а гораздо шире. Зато Тим Скоренко, оговорив, что рассказ не имеет ни малейшего отношения к личной позиции автора, написал смесь слэша с “Заводным апельсином” Берджесса. Вкупе с фашистским колоритом, кстати, вызывает нешуточную оторопь, особенно если учесть тщательно подобранную фактическую подложку, придающую достоверность повествованию. Так что автор очень своеобразно решил тему. (Единственная придирка - в двух местах перепутаны мужские имена. То Макс умирает и в следующем абзаце в его глазах читается боль, то Фриц куда-то уходит, а потом внезапно идет навстречу девушке. Лично у меня произошел сбой алгоритма и я пару минут тупила в текст.)

Меня сильно зацепил рассказ Ольги Дорофеевой “С жемчужными крыльями”, потому что в фантастических произведениях аналогия, проведенная с реальностью, неимоверно ясно отражает наш мир и как будто направляет на него прожектор. Причем я до самой развязки не могла понять, что мне напоминает ситуация, описанная в тексте.

...Ему было все равно. Он не хотел, чтобы так получилось. Он не хотел. Он был не против этого дворника и маленькой нелепой дочки, которая всегда таскалась за ним следом. Константину не нравились совсем другие: наглые синие бездельники, которые шлялись по улицам целыми бандами, приставали к девушкам, задирали одиноких прохожих. Те, про которых писали в криминальных сводках; те, которые продавали венерианские наркотики, пускали в оборот поддельные деньги, вытаскивали из сумок и карманов кошельки. Почему все так получилось? Он же не хотел.

В целом сборник, конечно, грустный. Он не отвечает на вопросы, а только ставит их, проектирует возможные пути развития с доведением ситуации до абсурда в некоторых местах. Печальный рассказ Сергея Чекмаева очень ясно это отражает - читаешь и молишься, чтобы в жизни никогда не приходилось так выбирать.

Книга очень показательна в том плане, что практически все фантасты восприняли тему “Беспощадная толерантность” как призыв написать про мир, где права человека на свободу вероисповедания, сексуальной ориентации или модификаций тела доведены до идиотизма. А ведь авторы в какой-то степени являются отражением нашего общества. По-моему, это один из признаков того, что тема стоит действительно остро и людям пора определяться, какой курс выбирать.

Книгу рекомендую читать только крайне терпимым людям с очень здоровым чувством юмора. Иначе баттхерт будет обеспечен - кое-где даже меня господа фантасты умудрились задеть за живое. И... будьте разумны, люди.

Collapse )

Рубинштейн "Случаи из языка"


Походы в книжный имеют одну немаловажную особенность, которая практически недоступна цифровым библиотекам: можно выцепить интересную вещь совершенно случайно. Так и произошло у меня с книжкой Льва Рубинштейна "Случаи из языка" - это потом я нагуглила всю предысторию и познакомилась с автором поближе, а в магазине я просто уперлась взглядом в пассаж из главы "Критика критики критики": "Новый критик перестал быть профессиональным читателем, а стал писателем, причем в старом смысле этого слова. То есть носителем претензий на учительство и стилистическую продвинутость. Критик стал стилистом настолько, что следящие за критической литературой в основном обсуждают не концепцию критика, а то, как он пишет. Его стиль". "Чум-ма-а", - подумала я и немедленно принялась примерять это утверждение к себе - достаточно спорное, кстати.  

У меня есть привычка во время чтения книги отмечать закладками особо понравившиеся места: удобно потом перечитывать и размышлять, да и поиск цитат упрощается. Здесь же мне пришлось бы заложить каждую страницу - настолько хочется поделиться тем, и тем, и тем, и еще вот это вот впихнуть в рецензию... "Случаи из языка" - это, на самом деле, сборник статей, печатавшихся в журнале "Итоги" в конце прошлого века-начале нынешнего. Впрочем, наблюдения, которые содержатся в книжке, не потеряли актуальности со временем - они настолько точные, что поневоле чешешь в затылке: почему я раньше-то не замечала? Вот, вот, смотрите:

Человек пишущий, для которого язык и атмосфера и среда обитания, и единственное оружие, рано или поздно обнаруживает бессилие и лживость речи, а то и преступную ее природу. О том, что "Мысль изреченная есть ложь", помним мы все. "...Молчание речь мою караулит давно", - пишет современный поэт Сергей Гандлевский. "Автор преуспевает в молчании", - высказался однажды автор этих строк. 
Silentium, молчание, чистый лист в разные времена возникают как разными смыслами заряженные метафоры, как короткое замыкание любого напряженного речевого опыта. От истошных призывов к тишине и впрямь можно оглохнуть. Но мы говорим и пишем. О том, что лучше бы помолчать. О том, что говорение грех. О том, что текст умер, а автор и подавно...

И еще одна цитата, особенно близкая мне как лингвисту:

Разговор опять о нашем с вами языке. В частности, об одном из поэтичнейших его свойств - разбалансированности между означающим и означаемым, а проще говоря, между словом и его значением. Это ли фундаментальное свойство языка определяет сознание или наоборот - вопрос открытый. Наша грамматика, узаконивающая нефиксированный порядок слов в предложении, позволяет, например, понимать знаменитую формулу "бытие определяет сознание" как туда, так и обратно. В большой степени благодаря этому чудесному качеству языка мы имеем такие замечательные поэзию и прозу и такую жизнь, какую мы имеем.

Я понимаю, что выгляжу несколько глупо, когда пишу рецензию на критику критики критики. Тем не менее мне хотелось рассказать читателям об этой книге: примечательная штука, не менее примечательный автор (кроме всего прочего поэт и журналист, а еще у него ЖЖ есть - levrub), статьями которого я зачиталась на целый вечер. Может, и вам придется по душе?

Карнеги "Как перестать беспокоиться и начать жить"


Я долго откладывала в сторону Карнеги, видимо, из-за того, что он у меня подсознательно ассоциировался с НЛП и шарлатанством. Первые же главы сразу разубедили меня: Карнеги оказался неимоверно интересным и полезным, особенно в проекции на мой собственный жизненный опыт и некоторые мысли. Тут и не пахнет уникальными методиками, как за один день изменить всю свою жизнь или стать миллионером к 20 годам. Зато есть много объяснений нашего поведения и наших страхов, а также некоторые способы освобождения от них. 
 
Признайтесь честно, вы часто беспокоитесь? Переживаете из-за работы, близких, друзей? Я - часто. Я умею сделать из мухи слона, а мое богатое воображение с удовольствием подкинет мне еще десяток вариантов неблагоприятного развития событий. Поэтому до некоторых трюков я додумалась сама, чисто логически. Например: представить себе все самое худшее, что может случиться, примириться с этим и, таким образом получив некоторую конечную точку, выпутываться из ситуации. Подход хорош тем, что сразу видишь, где реальный мир, а где поработали твои страхи. И я была рада увидеть эту методику в книге, потому что она служила подтверждением, что я на правильном пути. А вот какой интересный пассаж про умение расслабляться: 
 
Расслабляйтесь, когда это возможно. Пусть ваше тело будет таким же податливым, как старый носок. Приступая к работе, я кладу на письменный стол старый носок темно-бордового цвета. Он напоминает мне о том, каким расслабленным должен быть я. Если у вас нет носка, подойдет кошка. Вы когда-нибудь брали на руки котенка, дремлющего на солнышке? Вы, наверно, заметили, что его голова и хвост свисают, как мокрая газета. Даже йоги в Индии советуют подражать кошке тем, кто хочет овладеть искусством расслабления. Я никогда не встречал усталую кошку, кошку, у которой был бы нервный срыв, или кошку, страдающую бессонницей. Кошку не терзают тревоги, и ей не угрожает язва желудка. И вы тоже сможете уберечь себя от этих бед, если научитесь расслабляться, как кошка.
 
Конечно, все очень индивидуально, и я не могу сказать, что эта книга является универсальным рецептом для изменения своей жизни к лучшему (более того, я в принципе не склонна считать книги действенным средством). Но она может дать некоторый толчок к саморазвитию, помочь в определенный переломный момент, когда человека уже накрыло депрессией, и он не знает, за что хвататься. Вероятно, имея перед глазами выдержки из глав, будет легче остановиться, перестать паниковать и совершить единственно правильное для ситуации действие. 
 
Вам нужна эта книга, однако не для того, чтобы узнать, как она была написана. Вам нужно действовать. Ну что же, давайте начнем. Сначала прочитайте первые сорок четыре страницы книги — и если после этого вы не почувствуете, что обрели новую силу и новое вдохновение, дающие возможность перестать беспокоиться и начать наслаждаться жизнью, тогда выбросьте эту книгу в мусорный ящик. В таком случае она для вас бесполезна.

Бормор "Книга на третье"

Бормор "Книга на третье"

Сам bormor называет себя Недобрым Сказочником - что, в принципе, соответствует истине. Он действительно пишет сказки, и они, скажем прямо, не всегда бывают добрыми. Хотя если задуматься и почитать обычные народные сказки, уже хорошенько погребенные под остальными "взрослыми" сведениями в наших умах, сразу станет ясно: они в большинстве своем очень жизненные, что, скажем прямо, не гаранирует позитив и легкий душевный настрой. Но читать книгу Бормора одно удовольствие, она создает хорошее настроение после первых же страниц, особенно после шуток автора над некоторыми классическими персонажами.

— Что случилось, дитя моё? — спросила Крестная. — Почему ты плачешь?
— Из-за Вас, тетушка! — ответила Золушка.
— Из-за меня?!
— Да! Вы меня обманули! Это платье не продержалось до полуночи, оно растаяло еще засветло! Перед всеми гостями…
Золушка уткнулась в ладони и зарыдала.
— Полночь? — удивилась Крестная. — А разве я что-то говорила про полночь?
— Ну да, а разве не так?
— Нет, конечно! Я сказала, что волшебство закончится, лишь только часы пробьют двенадцать раз. Это было незадолго до трёх. Платье и карета исчезли ровно в пять. Три плюс четыре плюс пять — итого двенадцать. Считать умеешь?


Бормор подсмеивается не только над литературными героями, но и просто над сложившимися стереотипами: Дракон и Принцесса, Дракон и Рыцарь, Зло и Добро, Зло и Еще Большее Зло. Я не очень люблю определение "еврейский юмор", но тут иначе не назовешь - такое лукавство с подковыкой свойственно лишь иудейскому народу.

Иов выкарабкался из-под обломков дома, обвел взглядом выжженные поля, раздувшиеся трупы овец, изъеденные червями деревья, задумчиво нахмурил брови, а затем поднял глаза к небесам и спросил:
— У Тебя какие-то проблемы? Ты хочешь об этом поговорить?


"Книга на третье" будет определенно интересна широкому кругу читателей: она очень легкая, но в то же время в каждой сказке есть своя мораль - иногда с достаточно серьезной подоплекой. Автор, быть может, и не хотел такого эффекта, а глядишь, начинаешь задумываться о судьбах мира и балансе Добра и Зла во вселенной. Впрочем, это необязательная опция - обязательно лишь то, что через несколько страниц сборника вы уже и думать забудете про плохое настроение (если оно у вас вдруг присутствовало), а к концу книги будете спокойным человеком, заново отрастившим чувство юмора (если оно у вас вдруг отвалилось ненадолго).